HaEmunot veHaDeot / HaEmunot veHaDeot, [Treatise II] The Unity of the Creator, Introduction

HaEmunot veHaDeot, [Treatise II] The Unity of the Creator, Introduction

3 · HaEmunot veHaDeot, [Treatise II] The Unity of the Creator, Introduction

Display Settings

Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns

Bookmarks

ואבאר תחלה שהתחלות המדעים גדולות. ואומר, הם מתחילות מן המוחש, וכל דבר שיפול עליו ‏החוש הוא הדבר הכולל, אשר אין בו יתרון לקצת בני אדם על קצתם, שיהיה אחד מהם יותר יודע ‏מן האחר בו; אבל אין להם בו יתרון על הבהמות. כי אנחנו מוצאים אותם שהם חשות בראותם ‏ושמעם, כאשר יחושו הם, וכל דבר שישתוו בו הבהמות עם בני אדם א"א להיות דבר יותר עבר ‏ממנו וכאשר יעמוד האדם על זה הדבר המוחש, וידע כי הוא גשם, יראה בדקות שכלו שיש בו ‏מקרים, והוא מפני שראה משחיר עת ומלבין עת ויחם עת ויקר עת. ואחר כך יוסיף לדקק ויראה ‏שיש בו ענין עולה מנו ענין הכמות, והוא בעמדו על ענין ארך רחב ועמק, ואחר כן יוסף לדקק ויראה ‏שעמו ענין הולך עם מצבו עולה ממנו המקום והוא פגישתו. ואחר כן ילך עם דקות עיונו ויגיע אל ‏שעמו ענין הולך עמו, עולה ממנו הזמן והוא קיומו. ועל הדרך הזה איננו זז מגיע ומפליג, והוא הולך ‏עם מחשבתו והכרתו עד שיגיע אל סוף מה שישיגהו. ויהיה זה האחרון ההוא יותר דק מכל אשר ‏עלה לו, כאשר היה הראשון יותר עבה מכל מה שעלה לו. ומזה דנתי כי סוף הידועים הוא הדק ‏שבהם. ואמרתי שהאדם עולה מידוע אל ידוע. שאין אחריו ידוע, בעבור ג' דברים. אחד מהם, כי ‏האדם כיון שגופו מוגבל, מתחייב שיהיה לכל כח שבו גבול, וכח המדע אחד מהם, וכאשר אמרתי ‏בשמים, כי כח עמידתם חייב שיהיה לו תכלית. והשני כי המדע איננו נתפש לאדם אלא מפני שיש לו ‏תכלית, ואם יחשב שאין לו תכלית אז יבטל להתפש לו, וכאשר יבטל זה, יבטל שידעהו אדם. ‏והשלישי כי השרש אשר ממנו יתילדו כל המדעים; רצוני לומר החוש, יש לו תכלית בלי ספק, ולא ‏יתכן שיהיה מה שיתילד ממנו באין לכלית, ויהיה ה סעיף בחלוף השרש. ואמרתי שהאדם עולה ‏מהם מענין אל ענין, מפני שכל מדע יש לו שרש שיתילד ממנו, ואין לסכלות שרש שיתילד ממנו; ‏אבל הסכלות העדר המדע בלבד, כאשר בארנו בענין החשך שהוא העדר האור ואיננו הפכו. וכמו ‏שהבאנו שם ראיה כי החשך אילו היה הפך האור, לא היה נהפך האויר המחשיך לאור. וכן נאמר כי ‏הסכלות אלו היתה שרש כמדע, לא היה אפשר שיהפך הסכל יודע, אבל היה המדע והסכלות ‏המקבצים בחלק א', והיו נמנעים. ומזה אמרתי שהאדם יעלה במדע מענין אל ענין אחר, מפני שהוא ‏נולד משרש ומסתעף, ולא יתכן שיעלה בסכלות מענין אל ענין, כי אין הסכלות מעלות ידרך בם; אך ‏הוא עזיבת מדע דבר אחר דבר והעדרו. ואמרתי שהאחרון יותר דק מן הכל, בעבור מה שאנחנו ‏רואים שהשלג יורד ממקום האויר, ואנחנו רואים אותו כאבן, ונדקדק העיון ונדע שהוא ממים, ואחר ‏כן נדקדק המחשבה עוד, ונדע שהמים ההם לא יעלו כי אם על דרך האד והעליה, והאמננו כי ‏תחלתו אד. ואחר כן העמקנו עוד, ואמרנו: אי אפשר שלא יהיה לאד ההוא סבה שתעלהו. וכבר ‏התבאר כי הסבה העולה בידינו באחרונה, היא דקה מן האיד, אשר היא יותר דק מן המים, אשר ‏הוא יותר דק מן השלג, וזאת הסבה הדקה עליה כיון האדם והגיע. ואמרתי שמי שהתעסק שיהיה ‏סוף ידיעותיו כמו תכליתם חומס אותם, כאשר גליתי מחקיהם וסדרם. ואמרתי אך הוא משחית ‏מדעו, שב במבוקשו, כמי שחייב את עצמו שתהיה הסבה המעלה האד מן הארץ שלג, כמו השלג ‏אשר התעסק תחלה, וכבר השחית; מפני שהשלג הוא אשר בקש, והשלג דבר עלה לו מבלי דרישה, ‏ואם לא יפרש הדרישה שיהיה שלג או מים, אבל אמר רוצה אני שאראנו, ואם לא, לא אאמין בו, הוא ‏אומר כבר בקשתי שלג או מים או אד, אבל בקש אותו בזולת הדבור הראשון, מפני שלא יתכן ‏לראות בשער הזה כי אם הדברים האלה. ואם ישוב על דרך סבת האד, ובטלו, בעבור שלא עלה לו ‏נראה, ואמר שאין סבה, כבר בטל ענין, שכבר התברר אצלו, לתוחלת נכזבה או עצה נבערה. - וכיון ‏שהשלמתי אלה הבאורים צריך לבאר הסבה אשר הביאתני להקדימם הנה:‏
English translation not yet available
И объясню сперва, что начала наук велики. И скажу: они начинаются с чувственного; и всякая вещь, на которую падает чувство, — это вещь общая, в которой нет преимущества у одних людей над другими, чтобы один знал о ней больше другого; но и у них нет в этом преимущества над животными. Ведь мы находим, что те ощущают своим зрением и слухом так же, как ощущаем мы; и всякая вещь, в которой животные уравниваются с людьми, не может быть более «переходной» (надстроенной), чем она. И когда человек остановится на этой чувственной вещи и узнает, что она — тело, он увидит тонкостью своего разума, что в ней есть акциденции (свойства), ибо он видел: то чернеет, то белеет; то теплеет, то холодает. Затем он продолжит утончать и увидит, что в ней есть нечто, поднимающееся над ним — понятие количества; и это — когда он устанавливает понятие длины, ширины и глубины. Затем он ещё утончит и увидит, что с ним есть понятие, идущее вместе с его положением, выше него — место, и это — его встреча (нахождение). Затем он пойдёт с тонкостью своего исследования и достигнет того, что с ним есть понятие, идущее с ним, выше него — время, и это — его существование (длительность). И таким путём он не перестаёт достигать и углубляться: он идёт с мыслью и познанием, пока не достигнет конца того, что постигает. И это последнее будет тоньше всего, что к нему поднималось, как первое было грубее всего, что к нему поднималось. Отсюда я заключил, что конец познаваемого — самый тонкий из них.

И я сказал, что человек поднимается от знания к знанию — и что после него нет иного знания — по трём причинам. Первая: поскольку тело человека ограничено, необходимо, чтобы всякая сила в нём имела предел; и сила знания — одна из них. И как я сказал о небесах: сила их стояния (устойчивости) должна иметь конец. Вторая: знание схватывается человеком только потому, что у него есть конец; если же он подумает, что у него нет конца, то оно перестанет схватываться им; а когда исчезнет это — исчезнет и возможность, чтобы человек его знал. Третья: корень, от которого рождаются все знания, — то есть чувство, — без сомнения имеет предел; и невозможно, чтобы рождаемое от него было без предела и чтобы ветвь отличалась от корня.

И я сказал, что человек поднимается в них от одного понятия к другому, потому что у всякого знания есть корень, от которого оно рождается; а у невежества нет корня, от которого оно рождается; но невежество — лишь отсутствие знания, как мы объяснили в вопросе о тьме: что она есть отсутствие света, а не его противоположность. И как мы привели там доказательство: если бы тьма была противоположностью света, то тёмный воздух не обращался бы в свет. Так и скажем: если бы невежество было корнем, как знание, то невозможно было бы, чтобы невежда стал знающим; но знание и невежество, собирающиеся в одной части, были бы несовместимы. Отсюда я сказал, что человек поднимается в знании от одного понятия к другому, ибо оно рождается из корня и разветвляется; и невозможно, чтобы он поднимался в невежестве от одного понятия к другому, потому что у невежества нет ступеней, по которым идут; оно лишь оставление знания — вещь за вещью — и его отсутствие.

И я сказал, что последнее тоньше всего, из-за того, что мы видим: снег падает из области воздуха, и мы видим его как камень; и мы утончаем рассмотрение и узнаём, что он — из воды. Затем мы ещё утончаем мысль и узнаём, что те воды поднимаются лишь путём пара и подъёма; и мы убедились, что его начало — пар. Затем мы углубились ещё и сказали: невозможно, чтобы у того пара не было причины, поднимающей его. И уже выяснилось, что причина, к которой мы пришли в конце, тоньше пара, который тоньше воды, которая тоньше снега; и к этой тонкой причине человек и направился и дошёл.

И я сказал, что тот, кто занимается тем, чтобы конец его знаний был «как их конечная цель», обижает их, как я раскрыл их законы и порядок. И я сказал: он лишь портит своё знание, возвращается к своему требованию — как тот, кто обязал себя, чтобы причиной, поднимающей пар с земли, был снег, как снег, которым он занимался сначала, — и уже испортил. Потому что снег — то, чего он искал, а снег — вещь, которая пришла к нему без требования; и если он не разъяснит требование, что это будет снег или вода, но скажет: «хочу увидеть это, а если нет — не поверю этому», — он говорит: «я уже искал снег или воду или пар», но искал это без первого высказывания; ибо в этих воротах невозможно увидеть ничего, кроме этих вещей. И если он вернётся к пути причины пара и отменит его, потому что ему не явилось видимое, и скажет: «нет причины», — он уже отменил вещь, которая у него уже прояснилась, из-за несбывшейся надежды или глупого совета.

И когда я завершил эти разъяснения, нужно разъяснить причину, которая побудила меня предварить ими здесь.